Георгий Михайлович Гупало (gm_dar) wrote,
Георгий Михайлович Гупало
gm_dar

Categories:

Начало оптинского книгоиздания. Часть 2. Продолжение и про логотип

Продолжение истории про оптинское книгоиздательство.
Тут в предыдущей серии при обсуждении вспомнилась одна моя старая фразочка, которая некоторое время даже стала оптинским мэмом. Правда тогда никто такого слова не знал. Звучит она так: "в Оптиной одно издательство и семь издательских домов". Ни наместник монастыря Евлогий, ни следующий Венедикт не планировали создавать издательство да и вообще заниматься изданием книг. Первый был более благосклонен к книгам, второй их боялся, как огня. Первый терпел и даже находил некую пользу от книг, второй мог признать эту пользу только в одном случае - если они приносят прибыль. Как только он понял, что больше можно заработать на бирже и доении спонсоров, то издательское дело тут же было загнано под лавку. Про Венедикта мы еще поговорим, а пока царство Евлогия.

Еще раз повторюсь, что Евлогий терпел мои приставания с брошюрками. Денег они хоть и приносили, но не так много, как хотелось и реально было нужно монастырю. В это время благочинным монастыря был о. Мелхиседек, нынешний настоятель оптинского подворья в Москве. Человек яркий, огненный, довольно сильный проповедник, невероятно деятельный и амбициозный человек. Уж не знаю как Мелхиседека занесло в Оптину. Он хоть и сыграл в ней важную, одну из главный ролей, много страниц в воспоминаниях про первые оптинские годы нужно ему посвятить, но по духу был совсем далек от старой дореволюционной Оптины. Всегда было такое ощущение, что он строит карьеру и всеми силами рвется в епископы или, на худой конец, в наместники монастыря. В Москве или Лавре карьеру было бы сделать гораздо легче, Оптина никогда не рассматривалась, как церковная кузница кадров. И все-таки Мелхиседек держался за монастырь всеми имеющимися у него зубами. Ну и вырывал при первой возможности себе какие-то блага. Например, наместник Евлогий приехал в монастырь на черной "Волге". В конце концов, он был экономом Лавры, потом наместником и строителем столичного Данилова. Не могу сказать, что для такого "чиновника" черная "Волга" полагается по статусу (возможно я чего-то не знаю), но как только Мелхиседека назначили благочинным, то он уговорил купить ему такую же черную "Волгу". Сейчас молодежь не понимает, что означал цвет этой машины и кто имел права на ней ездить. Нет, мог и простой человек, исключения были. Но чаще на Кавказе и за очень большие деньги. Когда появилась возможность купить мигалку, то Мелхиседек тут же ее приобрел и гонял в Москву исключительно с мигалкой. Жил он тогда довольно скромно, из самого ценного имущества был магнитофон "Весна-202" со сломанной верхней крышкой. Мелхиседек оправдывал наличие магнитофона желанием слушать почитаемого им Антония Блума. В Оптиной смотрели тогда на такие роскошества, как на слабость. Тогда в монастыре все жили крайне скромно, по нынешним временам очень бедно. Магнитофон был только у двоих. Очень крутая техника стояла у о. Иннокентия. Чуваш, из совсем нищей семьи, кажется был седьмым ребенком и все голодали. Потом поступил в МДА, как-то встретил в Лавре какого-то загадочного человека и тот устроил ему поездку в оплот врага - в США. В 80-е! Уж не знаю, как и для чего Иннокентия выпустили из страны, но приехал он оттуда страстным фанатом Америки (представляете, человек из чувашской нищеты вырвался в Нью-Йорк). Потому у него в келье висел американский флаг и стоял крутейший магнитофон. Марки уж не помню. К себе Иннокентий никого не пускал, держался особняком, в группировки не входил, чаще помалкивал. На фоне флага и крутого аппарата мелхиседековская "Весна" смотрелась более чем аскетично.
В монастыре Мелхиседека уважали за яркий проповеднический талант, но терпеть не могли за говнюшность. Должность благочинного вообще не располагает к уважению (нужно гонять, строить и сдавать наместнику), а тут еще и гонор. Человек на черной "Волге" с мигалкой и твердым желанием вырваться на самый верх. За глаза Мелхиседека все звали Мегало (игра в слова: имя и мегалка). Он кличку, как и отношение к себе знал.
На детский сад с моими брошюрками смотрел с любопытством и даже с некоторым участием. Как-то в монастырь приехали какие-то люди и он договорился с ними об издании первой большой оптинской книги - "Творения аввы Дорофея". Печатали ее репринтом, кажется в Туле. Ничего не знаю про разрешение на издание (про это расскажу в следующий раз), долгое время книга делалась в тайне от всех, знал только наместник и, кажется, эконом. Накануне ее выхода в ТСЛ издали первую большую книгу, тоже репринт, названия уже не помню. Мелхиседек очень огорчался, что ТСЛ нас обскакало. В те времена печатать православные книги могло только Издательство МП, но оно уже почти ничего не выпускало (тоже отдельная и интересная тема). Таким образом первой большой книгой нового времени стало издание ТСЛ, а второй была Оптина с "Аввой Дорофеем".
Мехиседек сиял от счастья, что смог выпустить такую толстую книгу, на фоне моей мелкой деятельности по окучиванию козельской типографии она смотрелась крупным событием и Мелхиседек тут же получил должность еще и главы издательства. Так появился второй издательский дом. Первый тогда располагался на первом этаже деревянного дома справа от скитских врат (я там жил), второй - в нынешнем братском корпусе слева от Марии Египетской. Там тогда жил Мехиседек. Офиса и официального статуса ни у кого не было.


Тут просили рассказать про создание знаменитого логотипа монастыря. Рассказываю.
Однажды в разговоре с друзьями родилась идея поставить на книжках логотип монастыря. Тогда такого слова не использовали, чаще говорили марка. Первая мысль была поставить узнаваемый силуэт обители. Даже было несколько листовок, которые оформили именно с силуэтом. Но мне весь этот черный силуэт не нравился. Перебрал десятки вариантов, месяц никак не мог понять, что не так и что делать, пока однажды, любуясь дивным оптинским закатом с золотым ангелом на монастырских вратах, до меня дошло, что надо ставить на логотип ангела и солнце. Первый вариант выглядел так: маленькая башня св. врат, сверху большой ангел с трубой и солнечный круг вокруг. (Долгое время все эти эскизы у меня хранились, но время и многочисленные переезды куда-то их притырили). Рисовал я плохо. Особенно такие сложные графические вещи. Но придумывать могу. Переделав сотни разных вариантов, я отказался от башни и оставил только ангела и солнце. Мне показалось, что логотип получился хороший и я счастливый, вприпрыжку поскакал к своему другу, оптинскому архитектору иноку Лаврентию Фомину (возможно тогда он был еще послушником Сергеем).
Тут явно надо сделать остановку и рассказать про Лаврентия - еще одного из оптинских старожилов. Сергей прибился к Церкви в начале 80-х. Во времена восстановления Данилова активно участвовал в стройке и тогда сердечно привязался к Евлогию. Архимандрит Евлогий вообще был выдающейся личностью и про него надо будет рассказать особо. Многие, очень многие его искренне любили и уважали. Сергей настолько привязался к Евлогию, что, когда последнего перевели в Оптину, почти сразу потянулся за ним и вступил в братию. Послушник Сергей был профессиональным архитектором, довольно хорошим, потому сразу был назначен архитектором обители. Был бы и главным, но Евлогий отдал "царский трон" одному дивному старичку Александру Сергеевичу, весьма энергичному пенсионеру, в прошлом главному архитектору Калуги. Работалось вместе легко, с радостью и полным взаимопониманием. Я, собственно, к ведомству архитекторов и относился и, спустя несколько месяцев после поселения в Оптиной, был назначен заведующим архитектурным архивом.
Как у всякого человека, у Сергея были недостатки: он все-таки был настоящим художником и эмоционально довольно ранимым человеком. Для мира это вовсе не недостаток, сейчас встречаются художники, по которым вообще дурка давно скучает, их эмоциональный фон в спокойном состоянии может свести с ума любого здорового человека, а уж когда они выходят из себя... Нет, Сергей был просто ранимым. Нормальное, естественное, человеческое качество. И когда вместо интеллигентнейшего и в какой-то степени аристократичного Евлогия пришел тупой и жестокий лапотник Венедикт, то Сергею (тогда уже Лаврентию) сил не хватило. На реконструкции входа в трапезную, после десятой тупейшей переделки чертежей, Венедикт его сломал - Лаврентий впал в уныние и перестал выходить из кельи. Через несколько дней наместник выкинул его на подсобку, а потом на Московское и Питерское подворье. Для Лаврентия, влюбленного в Оптину, как в дом родной, даже более, это было равносильно изгнанию из обители, монашества и вообще уничтожению части его сердца. Через несколько лет мытарств по подворьям, он написал прошение об уходе из монастыря, снятии сана иеродиакона и снова стал простым мирянином. Через несколько лет женился, родил дочь. Сейчас она уже взрослая девушка. Живут в Звенигороде, вместе с женой пишут иконы. Скоро отметим его 60-летие.
В 89-м никто не мог предположить, что судьба нас всех раскидает и так по-разному сложатся судьбы. Кто-то уже умер, кто-то стал семьянином, кто-то умер духом и доживает свой век в полном одиночестве и духовной пустоте в самой Оптиной.
Сам монастырь сейчас не имеет ничего общего с той общиной, что была в конце 80-х - начале 90-х. Представьте, что увидел бы царь Александр III, если бы посетил Зимний дворец сейчас, в наши дни. Ничего от дома, полное отсутствие всего, что окружало царя при жизни. Лишь толпы туристов, совсем другие лица, совсем другой мир. Стены похожи, картины и скульптуры те же, но дом чужой. Вот примерно так выглядит сейчас Оптина для "стариков". Некоторые старые миряне, даже живя в Козельске, стараются бывать там редко - не тянет.
Несколько дней назад разговаривал по телефону с героем сегодняшнего повествования. Он по личным обстоятельствам ездил в соседнее Шамордино. После поездки позвонил мне.
- В Оптину хоть заехал?
- Нет. Даже не планировал.
- А вообще давно там не был?
- Лет 25, наверное.
А ведь этот человек принимал непосредственное участие в восстановлении 80% зданий монастыря. Там каждый гвоздь помнит его руки.
И именно ему принадлежит последняя версия оптинского логотипа. Мой рисунок он сделал безупречным настолько, что до сих пор никаких переделок не требует.
Жаль, что не только в монастыре это мало кто помнит, большая часть даже не задумывается о том, кто же сделал узнаваемый теперь уже на весь мир логотип Оптиной. Пользуются, не знают и знать не хотят. Память о людях мы пока хранить не умеем. Тем более благодарить их за труды.
Продолжение следует.
Tags: Оптина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments