Георгий Михайлович Гупало (gm_dar) wrote,
Георгий Михайлович Гупало
gm_dar

Categories:

Начало оптинского книгоиздания. Часть 3

Прежде чем рассказать про вторую книгу оптинского издательства, надо молодым поведать кое-что о чудесной, прекрасной, милой советской власти.
В СССР издание православных книг разрешалось только одной организации - издательству Московской Патриархии. Создано оно было вместе с самой МП в 1943 г. с благословения тов. Сталина. Все годы работало прежде всего на внешний рынок - нужно было показать, что в СССР Церковь свободна, нет никакой дискриминации, каждый может молиться, поститься и слушать... нет-нет, никакого радио "Радонеж" не существовало и быть не могло. Любая религиозная пропаганда была запрещена, за ее распространение давали срок.
Издательство МП довольно активно выпускало книги на английском, немецком, французском и даже на фарси, но на русском крайне редко - несколько штук в год. Да и то, что выпускалось, особой ценности не представляло (труды "советских" патриархов и епископата, речи, какая-то официальщина), но даже такие книги купить было затруднительно. Библию почти не печатали, ввозить из-за было запрещено - обязательная конфискация на границе с большим скандалом и последствиями. Почему-то свободно разрешали привозить Библию баптистам. Можно было отправиться к ним, прикинуться сочувствующим и, если повезет, а твоя игра будет на уровне, то они подарят.
Новый завет, молитвослов было достать еще сложнее, почти невозможно. В магазинах их запрещено было продавать, в букинистах попадались, но редко, стоили дорого, покупали из-под полы с большой доплатой. Теоретически можно было купить издания МП, но решиться на такой поступок мог не каждый. Нужно было написать заявление (прошение) председателю твоей общины (староста прихода), указав место проживания, учебы или работы. В тот же день заявление ложилось на стол уполномоченному по делам религии (была такая уважаемая организация при КГБ), а на следующий день вас вызывали в комитет комсомола или к руководству по месту учебы или работы и начиналась капитальная промывка мозгов. В каких-то случаях выдавалась черная метка - теперь твоя учеба, работа и общественная жизнь будет под жестким контролем, а карьера исключена.
Поэтому, когда в 1982 году я решил стать православным, то мои друзья, чтобы не искушать судьбу, поступили просто: Библию выклянчили у баптистов, купили блокнотик за пять копеек и переписали от руки десятки страниц молитвослова (утреннее и вечернее правило, правило и последование ко св. причащению). Это был огромный труд, кто знает объем - поймет.
Был еще самиздат. Это серьезная уголовная статья. За производство, распространение и даже хранение. Но многие шли на риски. Даже в моей френдленте есть люди, которые участвовали в распространении самиздата. Поверьте на слово - это герои.
С началом Перестройки пресс спецслужб слегка ослаб, но представить себе, что когда-нибудь станет возможным свободно напечатать Евангелие было нельзя. И уж тем более я не мог представить, что большая часть моей жизни станет связана с православным книгоизданием.
Поселившись в Оптиной я был потрясен обилием дореволюционной духовной литературы. Монастырь новый, но уже были сотни книг из Лавры. В году 89-м или 90-м несколько тысяч передала Ленинка (вторые, третьи экземпляры). Их в самой Ленинке было почитать затруднительно, а тут совершенно свободно можно было рыться в горах из книг. Что я и делал постоянно, открывая для себя новый, огромный мир дореволюционной России.
Потом начали пропускать книги из-за границы. Прежде всего американские Джорданвилльские издания и книги YMKA-Press. Отдельным насельникам присылали посылки с книгами. Тогда я открыл еще один мир - русской эмиграции. Этот мир был точно закрыт для почти всех жителей СССР. Короче, как в анекдоте: вокруг СССР, а в Оптиной царская Россия. Хоть и без царя. :)

Ну а сейчас я передаю слово вечным сетевым спорщикам, которые обязательно должны написать: "полный бред, ничего этого не было. Где жил автор? Вся страна была православной, никаких проблем с покупкой церковных книг не было. Я сам отлично помню, как покупал для себя и друзей пять пачек Библий в своем храме..." Пусть напишут, а завтра я расскажу про следующую оптинскую книгу. История ее издания была удивительной, сказочной, полной чудес.

+ + +

Я остановился на том, что при советской власти издавать кому-либо и что-либо церковное было запрещено. Никакие монастыри и храмы ничего печатать не могли, только официальное издательство Патриархии. С началом перестройки появились кооперативы и первые книги религиозного характера. Но это были более чем маргинальные издательства, издававшие книги весьма сомнительного качества, чаще очень далекие от Православия.
Первыми "нормальную" книгу выпустили в ТСЛ, затем Оптина ("Авва Дорофей"). Как я уже писал, данное издание появилось на свет исключительно благодаря о. Мелхиседеку. И вообще, весь расцвет оптинского книгоиздательства и все основные книги были изданы исключительно его трудами и при помощи его друзей/знакомых. Считаю, что его имя, как издателя, сейчас незаслуженно забыто. Все знают про оптинское издательство, но не все знают кто его создал, долгие годы возглавлял и выпустил лучшие книги своего времени.
Про одну книжечку расскажу особо. Она ничем выдающимся не выделялась, но история ее издания ярко иллюстрирует особенности книгоиздания того периода (90-91-й год).
Три человека подряд (не сговариваясь) посоветовали, что надо переиздать "Крины сельные или Цветы прекрасные" Паисия Величковского (был такой большой подвижник в 18 веке). Сейчас было бы полным безумием издавать эту книгу (никто не купил бы), а тогда улетало все на ура. Книжка маленькая, 80 стр, брошюра.
Когда третий человек (о. Евлогий) сам предложил выпустить книжку, то стало понятно, что ее и будем делать.
Мы о. Мелхиседеком решили попытать счастья в калужской областной типографии. Коль получилось с районой Козельской, то почему не попробовать с областной. Приехали вместе, напросились к директору на прием. Он был уже вполне коммерсантом, понимал, что книги приносят офигительный доход в 1000% и сразу зарядил заоблачную цену в 2 рубля за экземпляр (планировалось продавать ее по 3-5 рубля). После долгих уговоров цена упала до рубля, а потом и до 50. Но директор поставил два условия: 1) привезти ему письменное разрешение партии (типография Обкома КПСС) и 2) свою бумагу для тиража. Мы с легкостью согласились, хотя даже не понимали какие ждут трудности.
С разрешением все получилось легче легкого. Отправились в Москву в Совет по делам религий и там очень быстро (закат СССР) подмахнули наше официальное письмо с просьбой дать разрешение на издание 20 книг. Точное количество не помню, список был заготовлен заранее, с запасом. Никто не рассчитывал, что нам так легко выдадут разрешение. "Да нет проблем, печатайте". Ба-бах и вот уже стоит подпись и большая круглая печать, на которой красуется угрожающе-величественная фраза "Совет по делам религий при Совете министров СССР". Не РСФСР, а СССР. Круче некуда. Монастырь-то ставропигиальный. Следовательно, если подчиняется непосредственно Патриарху, то разрешение надо получать не у калужского Обкома партии, а выше.
С такой печатью мы приехали обратно к директору типографии. Увидев столь грозную печать и скорость ее получения (прошли сутки) он проникся уважением и опустил цену до 30, а потом 20 копеек. Осталось дело за бумагой. Тогда в стране с бумагой была большая напряжёнка (все помнят легендарную фразу из фильма "Москва слезам не верит"). В СССР работали по плану и с появлением кооперативных издательств бумаги стало не хватать, а потом она исчезла полностью.
- А где ее обычно берут? - наивно спросили мы.
- Можете съездить в Полотняный завод. Может они дадут, но вряд ли. Бумаги в стране нет ни у кого.
Поехали в бывшее имение Гончаровых, теперь поселок в Калужской области, в котором еще при Петре Великом была устроена полотняная фабрика и выпускалась в том числе бумага.
Приезжаем. Страшно разбитая территория, грязь жуткая, нищета... Заходим к директору. Прокурено так, что не только глаза режет и дышать нечем, но и самого директора (или коммерческого директора) легче нащупать, чем увидеть. Разговаривали с неким объектом, очертания которого едва просматривались среди клубов дыма.
О. Мелхиседек был рясе с крестом, но на директора это никакого впечатления не произвело и он продолжал говорить исключительно великим и могучим русским языком, точнее той его частью, которую принято называть нецензурной.
- Что вы, бл.дь, хотите? Какая на.уй бумага? Оху.ли совсем? Вы не знаете, что ее нет них.уя. Вот, бля.ь, дебилы, бля.ь. Бумага им, бля.дь нужна...
Уж не помню как мы его уломали, но он согласился продать нужное нам количество плохонькой местной бумаги. Но деньги уже были не нужны. Гиперинфляция подбиралась все ближе и ближе и от рублей старались все избавляться. Особенно самые ушлые, вроде этого директора.
- Ну и что вы мне дадите?
- Денег.
- Что????
Далее звучит стена слов с мелким включением предлогов и союзов.
- Мне, бля.ь, вот этот х.й-кооператор (показывает на мужика за столом) сейчас башенный кран за бумагу предлагает, и то я не беру, а вы мне деньги? Нах.я они мне? Пошли на.уй отсюда.
Начинаем вспоминать, что есть из материальных ценностей. В то время в монастыре единственной ценностью были люди, но их не продашь. Вспомнили, что недавно какой-то благотворитель привез большое количество напольной плитки. Ее явно было больше, чем надо. Мелхиседек предложил обменять плитку на бумагу. Директор покапризничал, но дал согласие посмотреть на плитку. Может ему для дачи пойдет.
Понеслись в Оптину за образцом. 80 км туда - 80 обратно (даже больше). Привезли. Посмотрел-покрутил-покряхтел и дал согласие. Плитка ему понравилась. Обменяли плитку на бумагу и через несколько дней после первого визита в калужскую типографию мы привезли не только бумагу с печатью, но и бумагу для печати. Директор типографии был в шоке: за столь короткий срок решить две абсолютно нерешаемые проблемы было невозможно. Легче было построить и запустить "Буран", чем найти бумагу... А тут еще и печать "Совета министров СССР".
- Дааа, - говорит, - я теперь всем своим буду вас в пример ставить. Вот как надо работать! Это потрясающе. Знаете, я вам за такую работу цену еще сброшу. До 20 коп. Нет, до 15. Эх, ладно, так и быть, до 10.
Мы даже дар речи потеряли. Поблагодарили, как могли и отправились в Оптину. С учетом цены на бумагу (в пересчете, конечно) книга стала в 12 копеек. Продавали по 3 или 5 рублей. Тут я уже не помню. Тираж был тогда 100 тысяч. Маленький тираж для тех времен. Средненький. Сейчас такую книгу больше тысячи экз печатать нельзя, да и ту тысячу будешь год продавать.
Книжка получилась хорошая. Хоть и репринт. Набор тогда еще делать не могли. Специалистов еще не было. Оригинал приехал из Джорданвиля (США), с него и печатали. Сама книжка тоже была репринтом - дореволюционного издания Афонского монастыря (если память не изменяет).
Остатками плитки был покрыт пол в братской трапезной, а другая часть ушла директору бумажной фабрики, чтобы можно было напечатать "Крины сельные или Цветы прекрасные".
Tags: Оптина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment